Садовый иллюзион: секреты из синагоги

Розовое цветение миндаля

— В Израиле на поезде чуть дольше, хотя не факт, если брать время от начала до окончания пути. Железнодорожные станции крохотные, в отличие от автобусных. Зато не потеряете на пересадках-переходах, — напутствовала знакомая израильтянка. — А ещё: кусок от Иерусалима до Бейт-Шемеша очень красивый, специально выбрали по-живописнее. Наша маленькая Швейцария — особенно в это время года.

Действительно, эффективность и красота должны идти вместе. Если, конечно, знают дорогу и у них есть вера...

****

 

Вспомнился прошлый опыт: добирались в святую субботу, на исходе шаббата, из Хайфы до Тель-Авива.

Густые, будто задрапированные чернильным бархатом сумерки, какие бывают в южных, близких к экватору странах. Стайка молоденьких девушек — всклоченные, только что выпавшие из гнезда воробышки, с автоматами на худеньких плечиках. Сидят, нахохлившись, будто в креслах, на скиданных в угол огромных баулах — солдатки возвращаются с выходных к месту службы.

Чуть в сторонке — мальчишка. Безмятежный, как христианский святой, в лапсердаке и огненно рыжих пейсах, с ноутбуком подмышкой. С огромными, как у коровы, глазами за толстыми стёклами окуляров, больше похожими на линзы астрономического телескопа.

Мы в лёгком недоумении озирались по сторонам, обманутые ожиданиями после Бунинской «Иудеи». Куда подевалось расписанное им вокзальное захолустье? Хорошо оборудованная, одетая в хром и стекло, современная станция. И никаких пожилых, самозабвенно листающих тору евреев, молящихся на Иерусалим. Впрочем, и в самом деле, с чего бы им взяться здесь, в Хайфе?

За чуть приоткрытым окошком конторки шевелила бумажки, перекладывая их с места на место, чернявая мароканка-кассирша — ленивая, словно беременная кошка. Она потягивалась и зевала, томным видом давая понять, кто здесь главный. Будто только от этой девицы всё и зависит: прибытие поезда в срок, конец мироздания и даже само завершенье шаббата.

****

Решено: ранним иерусалимским утром отправляемся в Акко на поезде.

Мягкие кресла, обтянутые велюром — по синему полю, будто подсушенной кистью, накиданы искры комет. Устраиваемся у окна, чтобы заняться любимым делом — глазеть по сторонам и обсуждать пустяки.

В вагоне лишь мы, да пара арабских парней — суетливых, горластых, несмолкающих ни на минуту. Помесь арабского и иврита. Шершавые слова навязчиво множатся эхом, отскакивают от стен полупустого салона, заполоняют пространство. Иерусалимский рынок в железнодорожном исполнении.

По всему видно: религиозные пожилые евреи поездами ездили лишь в давние времена Бунина.

 

Поросший берег ручьяРастения на подпорной стене

Экологический парк в ИерусалимеКамни в эко саду

Несёмся, кажется, с космической скоростью, падая вниз, в преисподнюю, под многоголосье арабского рынка, галдящего в соседних купе. Лавируем между глинистыми, заплывшими ржавчиной, откосами гор. На участке Иерусалим — Бейт-Шемеш дорога проходит по устью горной реки и имеет очень резкий, по местным железнодорожным меркам, спуск.

Окрестные виды: светлые, рукотворные рощицы, словно волосики на голове младенца, просматриваемые на просвет. Под иерусалимскими соснами, сокрушающими корнями каменистую почву, вгрызается в жизнь, прорастает крепкий и кряжистый, будто подкормленный сионистской идеей, подлесок.

Проносятся за окном угодья кибуцев — апельсиновые и лимонные рощи. Припорошенный дымкой, мимолётно вспыхивает розовым, белым, лиловым цветущий миндаль — нежный вестник израильской весны. И трогательные, будто лесные нимфы, затянутые под самое горлышко кружевных воротничков, распахивают утреннему солнцу красные глазки ветреные красавицы анемоны.

 

Розово цветущий миндальЦветущая стена из камня

Цветущие анемоныЦикламены и камень

Так и мчались под гомон восточного базара до ближайшей станции, будто бы торопились на встречу с религиозной метаморфозой. И вот, всё изменилось — почти мгновенно. Как погода в Иерусалиме: в полдень не знаешь, куда сбежать от жары, а ночью впору натягивать свитер. Особенно обидно тем, кто привык летом хотеть в зиму, и наоборот.

Вспомнились любимые присказки незамужних подружек на девичьих посиделках про постриг в мужской монастырь: вот бы здорово там оказаться. Из серии: в каждой шутке есть доля шутки, и бойтесь своих желаний. Мне давно и страстно хотелось попасть в синагогу. Разумеется — тоже в мужскую. Хоть на минуточку взглянуть: что ж там секретного, тайного иудеи молят отдельно от женщин?

Но как не жаль, очевидно, что такие желания абсолютно невыполнимы. Никогда…

****

В Бейт-Шемеше вагон стремительно наполнился. Мужчины всех возрастов, от совсем ещё юных мальчишек, в отгоревших на солнце солдатских пилотках, до солидных отцов семейств, в галстуках и при «министерских» портфелях, заходили, рассаживались, занимали свободные места, вставали в проходах. Через пару минут вагон стал похож на российскую электричку, набитую под завязку грибниками в самый разгар сезона. Именно — грибниками-мужчинами, женское население фактически отсутствовало. Я и подумала про мужской монастырь...

Только вместо туесков и лукошек новые пассажиры принялись доставать и раскладывать на столах расшитые бархатом сумочки и книжки-молитвенники. Пока я, будто филин, с округлившимися глазами, силилась уразуметь — чего это происходит, мужчины, ни капельки не смущаясь, завернулись с головой в белые, с кисточками по краям, покрывала-талиты, извлекли из бархатных сумочек крохотные коробочки-тфилины. И принялись ловко, обыденными движениями, будто только этим занимаются с утра до ночи, наматывать, крепить их ремешками на обнажённую левую руку и лепить на лоб, словно шахтёры фонарики.

Остаток пути до Тель-Авива прошёл в хоровых песнопениях. Очутившись в эпицентре мужской молитвы, я словно зависла в межгалактическом вакууме, приплюснулась к креслу, боясь двинуться. Потому что стоит только шевельнуться — как бывает во сне: перевернуться на другой бок или поправить чуточку подушку, — так виденье растает, развалится композиция, улетит в небытие, будто цвет с миндаля...

Позже, когда въехали в Тель-Авив и люди стали выходить на остановках, закончились молитвы. Коробочки перекочевали со лбов и оголённых бицепсов в драгоценные сумочки, куда-то уложились покрывала. Пассажиры превратились в обычных мужчин — встретишь на улице, пройдёшь мимо, взгляду не за что зацепиться.

Наш сосед внёс ясность: многие из них — коэны, т.е. особое еврейское сословие священнослужителей, состоящее из потомков рода Аарона. Собираются по утрам, экономят так время, используют утренний рейс для совместной молитвы. Все они свято верят: без утренних благодарений мир рухнет. Не может Вселенная существовать без их участия.

Разумеется, я даже и не пыталась фотографировать: неудобно было мешать людям. Да и как мне позже объяснили, — такое действие расценили бы как святотатство. Интересно, чтобы со мной сделали коэны, достань я камеру? Выкинули бы в окно? Выставили бы за дверь на полном ходу? А по виду, хоть и весьма колоритные, но вполне интеллигентные мужики.

Израильский друг, услышав рассказ, пролил свет на мои иудейские завихрения: камера была бы расценена, как помеха, а мужчины вынуждены были прекратить молитву. Какое ж тут совершенствование мира? Это всё равно, что рядом исполнять две разные песни. Коэны — не актёры порнокино, способные даже сексом заниматься под прицелом фотообъектива.

Потому и фотографий реальных практически нет, а те, что из интернета — сплошь постановочные. Они выполнены под открытым небом, чаще возле Стены Плача. Съёмки в молельнях запрещены — вплоть до лишения гражданства и депортации. В Израиле жёстко блюдут права религий: семь лет тюрьмы за карикатуру на мусульманского пророка — легко.

Нам повезло второй раз — в личных запасах приятеля оказались нужные снимки. По сути то же самое, но и не в дороге.

 

Мужская синагога, харидимыМолитва в синагоге

Так нежданно-негаданно случилось попасть в Зазеркалье. И вожделенный мужской монастырь, помноженный на синагогу, сам, своим ходом, явился ко мне прямо в железнодорожный вагон. Будто небесный Исполнитель Желаний решил-таки исполнить все разом, отпустив их крупным оптом именно мне, сразу за всех подружек. И вместо одного, потрёпанного и старого бунинского еврея, взрастил из пучины морской почти тридцать три богатыря.

***

Через нашу компанию за год проходят десятки ландшафтных проектов. И разные люди — множество образов, мыслей и увлечений.

Наши заказчики, совсем как мои подружки, часто сами не знают, что им действительно нужно в страстно желаемом «мужском монастыре». И, попадая в свой будущий сад, где нет ещё даже дорожек, а из растений одни лопухи, зависают в пространственном вакууме, как я в эпицентре мужской синагоги.

Всякий сад — это подобие, отражение в нашем сознании библейского Рая. А его разведение — кратчайший путь возвращения из изгнания в свой личный Эдем. И каждый участок, с новым ли, только что отстроенным домом, или выкупленный у прежних владельцев, конечно полон секретов и бесконечных сюрпризов. Но они готовы раскрыться не каждому, а только тем, кто взаправду и глубоко верит, что помогает стать миру прекрасней.

Когда новоявленный сад раскрывает объятья, шелестит, укрывает от мира ветвями деревьев, являет, будто из «неисчерпаемого Цилиндра» дивное многоцветье растений, хозяева изумляются, будто видят чудо или фокусы на цирковом представлении. Только в отличие от шоу иллюзиониста, наши сады явление долгосрочное — со временем, словно хороший коньяк, становятся только краше, согревая своих обладателей долгие годы.

Продолжение:

Забыть нельзя помиловать

Млечный путь иерусалимской месилы

Дистанционное (удалённое) ландшафтное проектирование

Дистанционное (удалённое) ландшафтное проектирование

Дистанционное (удалённое) ландшафтное проектирование

14+

Яндекс.Метрика