Млечный путь иерусалимской месилы

Железнодорожные вагоны с граффити

Впервые оказавшись в Израиле я испытала культурный шок. Ожидала увидеть красивые сады — разумеется, с точки зрения европейской эстетики, — какой же ещё? Но здесь ценится нечто иное. Образ английского джентльмена в смокинге и белоснежном кашне с израильтянами совместим, как свинина с кашрутом. Наоборот, гордятся вальяжной манерой разгуливать, где попало, в резиновых шлёпках и растянутых майках.

Говорят, в Израиле от любого стыда избавляются за одно поколение. И как это у них получается? Может, заслужили как-то особенно? Разбираю на примере нового «Парка железной дороги» в Иерусалиме.

 

****

Железнодорожная станция в Иерусалиме остановилась в конце прошлого тысячелетия. Звучит, чуть ли ни как «до рождества Христова». А всего-то пару десятков лет назад. 14 августа 1998 года старый вокзал прекратил принимать поезда из Тель-Авива. На заброшенные здания, словно стервятники на добычу, накинулись мерзкие граффити. Бурьяном, как джунглями из «Сто лет одиночества» Маркеса, затянуло рельсы и шпалы, запирая человеческие творения в уходящей эпохе и лишая их шанса даже на крохотные ростки новой жизни.

А рядом, как через стену в квартире, будто в другом измерении и в перевёрнутом мире, забурлила многоголосая жизнь. До зубчатой сарацинской стены Старого города буквально рукой подать — лёгким прогулочным шагом 15-20 минут.

Старый вокзал оказался зажатым в кольцо кварталов, баснословно возросших в цене.

 

Дорожка с разным покрытием в городском паркеСкамейка округлой формы

Дорога в современном паркеУлицы Иерусалима

Вспоминается случай из ландшафтной практики. Клиенты, получив в наследство участок, заказали проект реконструкции. Главное и непременное условие — сохранить в саду разросшуюся до безобразия, ободранную и неопрятную, как бродяжка на паперти, старую лиственницу. Это дерево — их семейная ценность, светлая память о дедушке, посадившем его собственноручно в честь рождения первенца. Саженец предок привёз, как трофей, с экспедиции на Дальний Восток. Одним словом — реликвия. Мы, основательно потрудившись, почистили и сформировали крону, внесли глубокие корневые подкормки. И старое дерево из ободранной замухрышки явилось изюминкой нового сада, превратилось в арт-объект.

Кстати, хозяева так вошли во вкус, что и не остановишь. Требуют «продолжения банкета» — сами выискивают, чего бы ещё отправить под «молодильные ножницы». В этом саду, кроме лиственницы, мы выстригали и омолаживали плодовый сад. А ведь его прежде и не планировалось сохранять: наследники торопились отправить всё под нож. Сейчас радуются огромным, размером с хороший кулак, плодам. Ароматные и румяные, как заморские персики, яблоки, хотя и неизвестного сорта, зато антиквариат — живой и конкретный.

 

Дорожки для велосипедовДеревья в бочках и тенты

Торговые прилавки в форме повозокРесторан на улице

Иерусалимской станции, растрогавшей чувства Ивана Бунина, в наши дни повезло больше, чем в юные годы. Нашлись и по её душу садовники — отреставрировали, причесали, почистили. Пусть на израильский лад, но, тем не менее, пустили по жилам новую кровь, накачали музыкой, ресторациями, велодорожками. А состаренные в хлам склады и вагонетки сделались раритетами.

Так заброшенные неугодья превратились в экзотику, в достопримечательность города — «Парк железной дороги». Станция, вырвавшись из забвения, стремительно припустила вперёд — на роликах, велосипедах и скейтбордах. В новом парке круглосуточная суета, «перпетуум-мобиле» в городском исполнении, будто на легендарных берегах израильских молочно-медовых рек.

А где же сам поток текущего молока и мёда? Или холтя бы его символ?

 

Гравийная отсыпка и рельсыДорога по рельсам в парке

Наглядный пример эволюции: путь с рельсами, проложенный по «ослиной дороге», веками тянувшей караваны в горы, на Иерусалим, сейчас зашит узкими плитками. Они выглядят как шпалы, тщательно обструганные, с характерным рельефом древесных прожилок. Всякий легко представит, что это толстые дубовые доски приятного цвета топлёного молока. Невольно захочешь скинуть кроссовки и побежать босиком по тёплому «млечному пути».

Напоминает легенду? И цвет подходящий, с медовым оттенком.

 

Узкая дорога и цветникиРельсы и дорога для прогулок

Плитка для покрытия дорогиПрогулочная дорожка на бывших путях

При тщательном изучении, разве что не попробовав на язык, поняли — покрытие выполнено из композитного материала. Нечто вроде бетона. С запасом, с расчётом на ещё один век. Или на буйное еврейское население — под израильским солнцем народ неспокойный, по-восточному вспыльчивый и бесшабашный. Сделай таким дорожку из дерева, вмиг разнесут по дощечкам на ближайшем празднике костров, не уследишь…

 

Скамейки на полянеДеревья в ящиках

Дорожка в паркеСквер в городе

Израильскими садами не восхитишься, если рассматривать их с точки зрения европейской эстетики. Разве что Бахайские в Хайфе и Акко, но про них другой разговор: там больше религиозного и отнюдь не израильского.

Новый же сад, отреставрированный участок железной дороги, по определению, скорее тянет на сквер — небольшую природную зону в городской черте. Местные жители так и говорят: «Парк месила», что переводится — «Сквер узкоколейки». Впрочем, в ближневосточной стране, зажатой в плену жарких пустынь, любая группа деревьев сразу объявляется садом.

 

Дорожки в сквере месилаВелодорожки и парк

Дорожки для спортаРов и цветники

Извилистой лентой тянется «ослиная тропка», объединяя районы: Малха, Мошава Германит и Бака. Молодёжь занимается спортом — в холмистом, как марсово поле, Иерусалиме трудно найти ровные дистанции для пробежек.

Закутанные с головы до пят, чёрные, как откормленные вороны, в юбках до пола и бесформенных кофтах с длинными рукавами, религиозные девушки выгуливают младенцев. Ревнивая тётка, в растянутых джинсах, многозначительно подбоченясь, как дикий зверь на тропе войны, подкарауливает жертву — подавшегося на вольные хлеба бывшего мужа. Жертва мечется в западне, как птах в клетке, но далеко не сбежишь: узкоколейка — тоннель под открытым небом, окружён с обеих сторон посадками и строениями.

Таким я увидела «Парк месила» — тонкая нить, прошивающая времена, связующая воедино библейское прошлое, настоящее и будущее.

 

Цветник вдоль дорожкиЗелёная лужайка и ворона

Цветник в городском паркеЗлаки в городском парке

А что касается европейской садовой эстетики и идеальных садов, то сейчас в ландшафтном сообществе принято говорить о «третьей природе». О жизни, прорастающей в рамках урбанизированной среды через щели, отвоёвывающей своё место под солнцем у постиндустриального общества.

Жиль Клеман (Gilles Clement), звезда французской ландшафтной архитектуры, философ парковых пространств, считает, что роль современного садовника — привлекать внимание к естественным процессам, происходящим в живой природе. Упавшие и надломленные деревья уже не мусор, а полноправные элемент дизайна. Одним словом: что естественно, то не безобразно.

 

Вокзал в ИерусалимеЖелезнодорожная станция

Очаровывает энергия перерождения и восстановления природы. А люди, в смокингах они или в задрипанных шортах, часть этого потока жизни. И захлёстывает сочувствие, помноженное на белую зависть. За маниакальное упорство, с каким местные жители благоустраивают страну: за то, что не только создают оазисы на вырванных у пустыни кусочках. Но и за то, как вытаскивают из забвения свою историю. Даже если она совсем не древне какая-то, а вполне современная — из века недавнего, из только что минувшего.

Может в том и секрет еврейского счастья и избавления от любого стыда? А парк железной, а теперь ещё и желанной дороги, прямое тому доказательство — исполнение древних заветов находится в руках людей, талантливо и профессионально согласующих историю и современность.

 

Начало: Забыть нельзя помиловать

Дистанционное (удалённое) ландшафтное проектирование

Дистанционное (удалённое) ландшафтное проектирование

Дистанционное (удалённое) ландшафтное проектирование

14+

Яндекс.Метрика