Огнём и парчой: Валенсия учит смелости

Валенсия свихнулась: празднует начало весны. Что-то среднее между русской Масленицей и еврейским Пуримом, но безумней в сто раз. Без всякой вам толерантности, ещё и запутали нас. Разобрались более-менее уже по дороге в аэропорт, когда уезжали.

 

Гулять под обстрелом

В первый день, мирно бродя по центру, пялились на фасады, заглядывали в витрины. И вот: прямо под ноги прилетают петарды. Шарахаемся, как пугливые лошади. Ощущение, будто пробираемся под артобстрелом.

— Вы вовремя! — обрадовал русскоязычный бармен Олег в кафешке, куда зашли за кофе и интернетом. — У нас праздничная неделя: Лас Фальяс.

—Видите даму, — показывает в окно на девушку в золотом накринолиненном платье. — Сейчас таких много по городу. На перекрёстках поставят исполинов. А на главной площади — статую Девы Марии. И скоро будут жечь!

Так вот в чём дело: валенсийцы — огнепоклонники. Наверняка это давний языческий праздник, как наша русская Масленица, прибившийся к христианской культуре.

Но мы недооценили масштаб.

Смотрим: возле базилики монтируют Деву Марию. Знать, вот её-то и запалят. Примерно, как у славян чучело из соломы. Только как-то не по-христиански: сжигать Богородицу? Но что поделать: у каждого народа свои традиции. Терпим. В других странах до сих пор поедают печень врага. На фоне каннибализма сожжение Девы — мелочи.

Непонятно: как они обеспечат пожарную безопасность? Город старый, здания налеплены друг на друга, как соты в улье. А если полыхнёт? Огонь с Марии перекинется на базилику и пойдёт гулять по крышам? Там и перекрытия-то поди деревянные?

Бармен сказал: праздник под защитой Юнеско, и никакие пожарники его не отменят.

 

Бомбочки под ноги кидают даже дети — шагу невозможно ступить. Ну, ладно пожарники, но есть же родители! В российские новогодние праздники каждый день сводки о пострадавших из-за фейерверков: то оторванный палец, то пораненный глаз. А здесь что, другие петарды? Искрят так же, как русские.

 

Все взрывают всех

Гуляем по Сан Рио утром: специально пораньше, в тишине и надежде, что главные подрывники ещё спят или в школе. Не тут-то было.

Уборщики прибирают скверики: выковыривают мусор из аккуратно застриженных в изгородь рододендронов. Официанты расставляют столики под кроны огромных фикусов, сервируют для завтрака.

Мы в благости фотографируем каждый цветочник, как высадившаяся на Марс ботаническая экспедиция. Радуемся, что не слышно петард.

Прямо по курсу мужчина что-то обсуждает с маленькой девочкой. Одет прилично: брюки со стрелочками, жилетка поверх белой рубашки, и галстук-бабочка. Сквозь седой пушок просвечивает нежная младенческая розовая черепушка. Безобидный, с виду, пенсионер-одуван.

Пригляделись: эта благообразная парочка тоже пристраивает на проходе петарду!

Мы инстинктивно, спасаясь от очередного обстрела, ринулись за ближайший киоск. Дед замахал руками: типа проходите добрые люди, не сворачивайте. Мы повелись, как последние лохи. И тут же за спинами началась канонада. Так сказать, окрестили!

Подозреваю, что дедуля — ветеран испанского сопротивления, — специально караулил: устроил засаду на ранних туристов: «помнят руки-то! помнят, родимые!» Хорошо, что к тому времени мы уже были стреляные воробьи в прямом смысле: прошли уличную артподготовку.

Юнеско нас в Валенсии закалило: хоть завтра в горячую точку. Хотя, лучше б не надо: мы ж тихие садоводы, нам с каннибалами плохо.

Подрывают здесь все, от малышей до взрослых мужчин. Сидят в кафешке на улице и рядом со столиками огнивом чиркают. Девочки в принцессиных платьях размахивают бикфордовыми шнурами, как атласными ленточками. Так и привыкнешь к взрывам.

В Израиле такие фейверки свели бы с ума охранников. Да и в России в новогодние праздники всё намного скромнее: под ноги бомбочки точно никто не бросает.

 

Шествуют парча и цветы

Пока мы жалели невинную жертву — Деву Марию, ожидающую огненного заклания, в город навезли необычных кукол. Некоторые огромные, с жилые дома. Монтировали специальными механизмами на перекрёстках улиц, огораживали крупноячеистой сеткой. Из фигур составляли смешные сценки. Потом основание застилали газоном и подсыпали гравий. Получились весёлые городские скульптуры.

Хорошо валенсийцы придумали украшать улицы к торжеству.

Среди персонажей разглядела Обаму с Меркель, Алису со Шляпником, смурфиков с мики маусами. И карикатуры на простых обывателей. Вот девушка на балконе в ночной сорочке, округлая, как пивной бочонок, орёт на всю улицу. Рядом старушка в мини-бикини раскинулась звёздочкой на морском побережье: ручки-ножки в складку, как шарпея, в пупке сверкает бриллиант.

 

С юмором у валенсийцев в порядке. И денег они на свой Лас Фальяс не жалеют. Это ж надо таких статуй наваять! Интересно, где их хранят после праздника? И что, из года в год одних и тех же используют?

 

Накануне главного поджига начались шествия ряженных: колоннами, как на майскую демонстрацию. Под бравурную музыку, с флагами и вымпелами, с букетами цветов. Дамы в парчовых платьях и черевичках, какие носят царицы. Косы накручены кружочками на уши. Гребни словно короны с каменьями. Бусы и серьги массивные, должно быть наследные из бабушкиного сундука.

Изредка попадались скромно одетые Золушки: тоже в бантиках и кружевах, но без шика. На фоне парчового великолепия, слившегося в единый поток, они-то и выделялись. Это, как если цветник засадить сплошными розами. Тогда простецкая травка, типа мискантуса, выделится и выйдет на первый план. У многих это больной вопрос: требуют в сад поэкзотичней цветов, пренебрегая фоновыми растениями. В итоге получается, как у валенсиек с платьями: парчовая каша без композиционного центра.

 

Рядом с дамами кавалеры. Все, как один, пираты. В банданах, в жилетках с узорами: у меня в доме портьеры скромней. Некоторые с отпечатком цивилизации: с пирсингом и зелёными ирокезами. Они самые колоритные. Это как сотовый телефон или сумки от Гуччи на фотках столетней давности. Будто машина времени в соседней лавке работает. Только непонятно: там они пришельцы из будущего или здесь из прошлого?

 

По нарядам валенсийцы, пожалуй, уступят Пуримскому маскараду. Шик да, есть. Но без еврейского драйва: нет дракул и покемонов. Одни красавцы.

Шествие, под аккомпанемент петард и фейерверков, двигалось к деве Марии. Видать, чтоб запросить индульгенцию на поджигание.

На этом для нас Лас Фальяс закончился: настала пора улетать в другой город.

 

Расстаёмся с прошлым: уроки огня

Страшная правда открылась по дороге в аэропорт. Таксист просветил:

— Марию не жгут, — пожал он плечами, едва скосив глаз в мою сторону. — Как можно? Она же покровительница всех обездоленных, — и пояснил:

— Вы видели шествие файеров. Это нарядные горожане. Они кружат по разным улицам, но всегда возвращаются к площади Святой Девы, чтоб принести букеты. Платье Богородицы устилают живыми цветами. И площадь наполняется ароматом.

У меня на душе полегчало.

— Но, позвольте, а что же тогда поджигают?

— Жечь будут кукол. Тех, что на перекрёстках и в парках. Это, кажется, в 385-ти местах города. Завтра в десять вечера кульминация. Отключат уличное освещение, и разом запалят все фигуры.

 

Одно другого не легче. В один момент вспыхнет 385 огромных костров! Некоторые высотой с пятиэтажки — видели мы эти статуи. И это не как в России, где соломенных баб на Масленицу жгут по снегу и на больших открытых площадках. Валенсийские выставили среди тесной застройки.

 

— Вы же так весь город выжжете! Вам мало детей с петардами?

— Да не волнуйтесь, дамочка, — флегматичный водитель пояснил, растягивая слова. — Раньше да, было дело, выгорало полгорода. А сейчас всё продумано: возле каждой скульптуры дежурит специальный наряд: полиция, пожарная и скорая помощь.

Устали мы от долгой зимы. Пусть она горит синим пламенем. Огонь — это не разрушение жизни. Он почистит старое и освободит место новому.

 

Да, это должно быть, безумно трудно: пережить зиму под мандариновыми деревьями, которые здесь круглый год с плодами. Не видели они наших снегов — по полгода.

После Валенсии задумаешься: вот бы научиться не оглядываться назад и сожалеть о несделанном. А раз в год, весной, сжигать дотла свои страхи.

И дальше строить сады.