Каменная логика в саду: взгляд ребёнка

Начало: Хроники ускользающих цивилизаций

 

Вернулась из Латвии. Сижу перед компьютером и разбираю архив из Добеле.

Вот сад Альфреда Стелмахера. Его народ любит, называет «каменной сказкой». Награждают на садоводческих конкурсах. Да и правда: уютно там, и хозяин приветливый. Не в каждом саду встретишь такого.

Но я вздыхаю, словно хозяйка Медной горы: каменный-то он, может и каменный, да вот только, вроде как, и не совсем… С таким же успехом он — паноптикум декоративных растений. Или мельничных жерновов. А ещё там есть старинные цепи, железные плуги, и снаряды с полей второй мировой войны. В какой же раздел на сайте определить картинки? Какие теги поставить?

 

Дверь распахивается настежь, едва не слетев с петель. В комнату вихрем врывается резвый, как скаковой жеребёнок, внук Йосик — человек четырёх от роду лет. Пара секунд, и вот, он уже возле стола скачет на одной ножке и истошно вопит во всю глотку:

— Бафушка, фот он я! По тебе ужасно саш-ку-чился!

Обнимаемся и целуемся, будто не виделись целый век. Обязательный ритуал: достаём из секретной коробки мармеладных червей, на которых он у меня тайно прикормленный. Пара минут передышки, пока рот забит сластями. И маленькая приставучая почемучка, пациент логопедического кабинета, учиняет допрос с пристрастием. Жаль не всё без переводчика разобрать:

— Фот смотли, машеби динашабла! — сует мне под нос резинового динозаврика. — А ты где про-па-лал-ла?

Показываю парню фотографии сада с камнями.

 

— Ааа... какие стлашилища! Стлашней динашаблов! Они кто?

У нашего Йосика динозавры, как мера вещей. Все знания ориентирует на древних ящеров. И к ним же приравнивает.

 

Вспоминаю, как Альфред (хозяин сада), говорил о камнях: как падишах о любимых женщинах, с особой нежностью и придыханием (по ним мерил?):

— Между Лиепая и Вентспилс есть местность. Там на морском берегу песок и вода отполировали гальку до зеркального блеска. Посмотрите, как цвет меняется: с серого на красный. Тут видно, что у камня внутри: характер его и природа.

Как по оттенкам лиц у красавиц?

 

Едва ли ни в каждом булыжнике он отыскивал человеческие черты:

— Вот, присмотритесь внимательно, это как будто лицо человека.

Человеческое лицо? Да куда там! Скорей уж, это аллигатора морда. Вот это я понимаю — крокодильчик! Где же здесь человек? Хотя, если с этой стороны посмотреть… Но очень уж он мрачный какой-то! Рептилия из него веселей.

Не даром мы с Йосиком родственники. Везде видим рептилий. Только у него «динозавровый» уклон.

 

Внук крутится заведённым волчком возле стола:

— Так ты пу-ше-ствовала? А по-сему без меня? А что это такое? — тычет в картинку, где фотошопятся на экране толстые каменные блины с усиками-насечками, закрученными из центра, как солнечные лучи. — Как она называется?

 

— Это мельничные жернова, — поясняю любознательному малышу.

— О, какие огромадные каменные лепёхи! А эти палочки? — Йосик не унимается.

— Это верстовые и пограничные столбы. Такими штуками в стародавние времена размечали территорию.

— Почему их так зовут? Почему пограничные жернова и мельничные столбы? — внук строчит вопросами, как из пулемёта. Вцепится, словно клещёнок, и не отстанет, покуда до истины не докопается. — И зачем они на картинках?

 

Зачем? Я и сама пытаюсь понять: в чём смысл этой коллекции? Что сорок лет собирал Альфред, нанизывая истории-бусины на нить своей жизни?  И зачем средневековые цепи, скованные без сварки и автогена, среди верстовых столбов и жерновов?

Верующие ищут ответы в Библии. У ландшафтника свой Ветхий завет. Это, прежде всего, — Райский сад.

Рассказываю ребёнку, как было в первом саду — в Эдеме. Там Бог поручил Адаму давать имена вещам и животным. Возможно именно в этом дело? Для того и собирают люди осколки прошлого, чтоб не забыть имена? Ведь если не сохранить мельничный жернов, то его имя забудется...

 

— Всякой вещи принято давать своё имя. Надо же её как-то называть.

Йосик скосился на дремавшего в кресле кота и решительно заявил:

— Ну, если вы хлла-ните названия разных ненужных вещей, тогда надо сохранить имя и для Гафика.

— Гафик? А это у нас кто? — что еще выдумал пострелёнок, пока меня не было дома. — Твой новый дракончик-игрушка?

— Ба-фушка, ну ты что! Вот же он — это наш гот! Вы же сами ему вседда говодите: не лезь под ноги, иди гафик!

 

Ага! Вот: устами ребёнка глаголет истина. Отныне быть у нас коту Нафику-Гафику! Новое имя в ландшафтном хозяйстве точно сгодится.

 

И с садом Альфреда Стельмахера кажется разобрались. Обширная семейная коллекция — это отпечаток реальности. Здесь — артефакты ушедшего времени. Они хранятся, чтобы люди не забыли имена. За это и любит их народ.

Подрастает новое поколение, никогда не видевшее ни мельниц, ни жерновов. Как им объяснить значение непонятного слова? А если предъявить подлинный материал? Тогда всё встаёт на место.

Так оказалось, что «каменный сад» может быть не только японским или альпийским. У каждого своя карта мира, отличная от карты других людей. У Альфреда она выткана предметами прошлого века из его родной Латвии. Это запечатлённый им отпечаток его личной реальности. Сохранённой бережно и любовно — потому что для всех.

Весь день барабанил июльский дождь. Временами он едва затихал, набираясь сил. А потом навзрыд обрушивался тропическим ливнем, оплакивая уходящую эпоху.